К суду над Сергеем Григорьянцем (1983, 22-2)

N 22 – 30 ноября 1983

Дело Сергея Григорьянца (1983,19/20-11) рассматривалось в Калужском областном суде 24-26 октября 1983. Защищал С.Григорьянца по назначению суда председатель Калужской (областной?) коллегии адвокатов Тарасов. Мать С.Григорьянца обратилась к суду с просьбой допустить ее в качестве второго защитника ее сына, но в этом ей было отказано. Жену С.Григорьянца в зал не допустили, т.к. ей предстояло выступить последним по счету свидетелем. Друзья С.Григорьянца также не смогли попасть в зал. Здание суда и вход в зал охранялись милицией, дружинниками и агентами в штатском

С.Григорьянц обвинялся по ст.70 УК РСФСР. В обвинительном заключении содержалось 36 пунктов, в частности: ряд эпизодов, связанных с изданием и редактированием бюллетеня “В” (NN 85-88; 90-93; 95, 97, 98); написание и передача за рубеж статьи о смерти В.Т.Шаламова; создание литературно-лингвистической картотеки, “собранной С.Григорьянцем с умыслом написания антисоветского романа”; распространение “антисоветской” литературы; устная “пропаганда”.

С.Григорьянц виновным себя не признал. Он отрицал наличие клеветы в бюллетенях “В”, допуская возможность отдельных неточностей, отрицал антигосударственные цели издания. На вопрос прокурора, для кого предназначался бюллетень “В”, С.Григорьянц ответил, что “прежде всего, для наших детей и внуков, а в настоящее время – для узкого круга лиц”. С.Григорьянц отрицал, что написал статью о смерти В.Шаламова, указав, что он составил лишь набросок надгробной речи, которую не произнес, т.к. узнал, что В.Шаламов выразил пожелание, чтобы над его могилой речи не произносились. Набросок этот позднее был утерян. Наличие изъятой у него картотеки и тетради с текстами лагерного фольклора С.Григорьянц объяснил своими профессиональными интересами журналиста. По поводу изъятых у него книг зарубежных изданий С.Григорьянц пояснил, что они ему оставлены уехавшим за рубеж Б.Мухаметшиным.

В суде было допрошено 14 свидетелей. В их числе – один заключенный и трое бывших заключенных, знавших С.Григорьянца во время отбывания им срока по первому приговору. Они дали полные противоречий показания о ведении С.Григорьянцем “антисоветской пропаганды” в лагере. Однако, один из этих свидетелей, Свешников (и ныне – заключенный) в своих показаниях на суде значительно отошел от показаний, данных на предварительном следствии, и не повторил многих обвинений против С.Григорьянца. Бывший заключенный Филимонов (Климов?) показал, что С.Григорьянц высказался “антисоветски” по поводу статьи в “Литературной газете” от 27 апреля 1977 об американской тюрьме Гринхэвен. С.Григорьянц обратил внимание суда на то, что имеющиеся в деле письменные показания свидетеля об этом эпизоде датированы 5.3.1977. Был допрошен также свидетель Козлов – начальник отряда в лагере, где отбывал свой первый срок С.Григорьянц. Он рассказал об “антисоветских” настроениях С.Григорьянца и о том, что он, якобы, после освобождения нарушал правила надзора (это утверждение было сделано Козловым еще в 1980 и тогда же было опровергнуто при официальном расследовании, см.1981,5-5). Об “антисоветских” настроениях обвиняемого заявил также свидетель из г.Боровска, где жил С.Григорьянц. Был допрошен также милиционер, арестовавший С.Григорьянца 17.2.1983 на вокзале в г.Калуге (С.Григорьянц показался ему “подозрительным, т.к. читал книгу”).

Был допрошены Д.Марков и В.Бескровных, арестованные первоначально по одному делу с С.Григорьянцем (позднее дела их были разделены). Д.Марков практически отказался от дачи показаний, В.Бескровных, напротив, с готовностью подтверждал все, что требовал от него прокурор (участие в перепечатке “В” по поручению С.Григорьянца и “клеветнический” характер материалов “В”; клеветническими он объявил даже опубликованные в “В” выдержки из “Правды”).

Четыре свидетеля были вызваны с целью доказать “клеветнический” характер отдельных материалов, опубликованных в “В”. Врач из г.Горького, работающий в районной поликлинике, к которой приписан А.Сахаров, сообщил, что информация о голодовке А.Сахарова и Е.Боннэр (1981,23/24-12) была дана в “В” неверно, ибо голодавшие ничего не требовали, а просто “проводили лечебную голодовку по методу проф. Николаева”. Слесарь автозавода в г.Павлово-на-Оке, отрицал факт забастовки на его заводе, о которой было сообщено в “В”, а начальник военкомата в том же городе отрицал факты избиения призывников (в связи с этим С.Григорьянц заметил, что логичнее вызвать свидетелями не избивавшего, а избитых, имена которых указаны в “В”). От свидетеля женщины из Риги, бывшей понятой на одном из обысков, – пытались добиться показаний, уличающих “В” в клевете, но так и смогли это сделать. Последней была допрошена жена С.Григорьянца Тамара, не давшая никаких показаний.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны показания начальника тюрьмы г.Верхнеуральска Титова о том, что С.Григорьянц в Верхнеуральской тюрьме “писал антисоветские произведения”. Зачитана была также выписка из тюремного личного дела С.Григорьянца (по первому сроку), из которой явствует, что из 140 дней, проведенных в Верхнеуральской тюрьме, 121 день С.Григорьянц провел в карцере. С.Григорьянц указал, что всякому ясно, что в карцере невозможно “писать произведения”. С.Григорьянц сказал, что если он чем-то и гордится в своей жизни, так это тем, что он выдержал карцер Верхнеуральской тюрьмы, не сойдя с ума и не потеряв совести. После этого ему стало ясно, что возврат к благополучной жизни для него более морально невозможен, почему он и решил стать составителем и редактором “В”.

По просьбе С.Григорьянца были зачитаны отрывки из “В” о баптистах, о положении в Казанской СПБ, об украинской католической церкви. Отрывки эти С.Григорьянц подробно комментировал и доказывал их правдивость. Прокурор заметил, что чтобы давать такую широкую панораму событий, которую давал бюллетень “В”, надо иметь большой штат сотрудников. С.Григорьянц ответил, что таким сотрудниками являются все честные люди.

При осмотре вещественных доказательств С.Григорьянц признал свое авторство двух статей, изъятых на обыске и подписанных инициалами “Н.В.”: “Взгляд на тоталитарные режимы” (?) и “Заметки невеселого оптимиста” (последняя опубликована в качестве вступления к первому “открытому” номеру бюллетеня “В” N 94/95).

С.Григорьянц заявил ходатайство, в котором указал, что из 36 пунктов обвинительного заключения его в ходе предварительного следствия допрашивали лишь по 4, в ходе судебного следствия были рассмотрены еще 7 эпизодов, остальные 25 вообще никогда и никем не исследовались. В связи с этим С.Григорьянц просил о вызове по этим пунктам дополнительных свидетелей: А.Сахарова, Е.Боннэр, Л.Тумановой, Г.Барац, матери или жены А.Смирнова (Костерина), матери или отца В.Тюричева, И.Ратушинской, одного из свидетелей по делу “социалистов”, Ф.Светова, матери В.Сендерова, одного из подписавших письмо в защиту С.Калистратовой, одного из родственников В.Бурдюга, В.Бударова или А.Розанова (Сидорова), Л.Терновской, Ю.Хронопуло и других лиц. Он просил также запросить приговоры, вынесенные по нескольким делам.

Ходатайство С.Григорьянца было отклонено. Председательствующий заявил, что суд решил просто не рассматривать эти 25 пунктов обвинения.

Прокурор просил у суда для С.Григорьянца 7 лет лагерей с отбыванием первых 4 лет в тюрьме. Защитительную речь С.Григорьянц произнес сам (видимо, отказавшись на этой стадии от услуг адвоката). В последнем слове С.Григорьянц вновь напомнил о мотивах, приведших его к изданию “В”, настаивал на законности своих действий и на своей моральной правоте.

Приговор уже сообщался (1983,19/20-11): 7 л. лагерей строгого режима с отбыванием первых 2 л. в тюрьме и 3 г. ссылки.

Advertisements

Об авторе editors (JC)

translator, researcher, editor
Запись опубликована в рубрике 8. Судебные репрессии., Политические заключённые =, ст. 70 УК РСФСР = с метками , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.